<<- previous letter | back to main page | next letter ->>

7.05.03. Некоторые новости. Уже дня три мы слышим сообщения о спуске очередной космической экспедиции. Дело в том, что спуск прошел, как говорят космонавты, «нештатно». Это был так называемый баллистический спуск, во время которого космонавты испытывают десятикратные перегрузки. Во время спуска связь с космонавтами прервалась, и нашли их только спустя пять часов очень далеко от расчетной точки приземления.

Тогда же директор корпорации «Энергия» Семенов высказал такую версию: будто бы кто-то из американских космонавтов по ошибке нажал не на ту кнопку. Известно, что во время спуска включилась система «Курс», которая обеспечивает стыковку и не имеет никакого отношения к самому спуску. Вот будто бы ее и включили по ошибке. А найти корабль долго не могли, потому что при спуске сломалась антенна. В капсуле были и другие средства связи, но космонавты настолько ослабли, что полтора часа после спуска могли только ползать по траве вокруг корабля.

Но все кончилось хорошо, космонавтов перевезли в Москву, и они даже самостоятельно пришли на пресс-конференцию. На вопрос о злополучной кнопке уклончиво ответили, что будут разбираться.

А тем временем продолжают падать вертолеты. В Ханты-Мансийском автономном округе упал вертолет МИ-2. Никто не погиб, но все члены экипажа и пассажиры в тяжелом состоянии в больнице.

На Дальнем Востоке положение с пожарами катастрофическое. За сутки площадь пожаров удвоилась. Таежные поселки готовятся к эвакуации, а в городах стоит тяжелый смог.

Ну, хоть одно радостное сообщение. В Москве открылась новая станция метро – «Парк Победы». Это самая глубокая станция метро в мирре – ее самая нижняя точка на глубине в 97 метров, а длина эскалатора – 126 метров. Пикантная деталь – станция расписана Церетели, и в портретах военачальников 12 года москвичи узнают черты Лужкова и его заместителей.

Перехожу к прессе.

По-прежнему нет еще ни одного майского номера газет. Но у меня хватит материалов еще на несколько писем.

В последнем номере «Собеседника» только стихотворение Быкова, посвященное недавнему саммиту СНГ. Надеюсь, вы догадались, каким словом это стихотворение кончается.

«Собеседник», №16 за 2003 год.

ВОИНСТВЕННЫЕ ПРЕЗИДЕНТЫ

О, саммит в странах СНГ, О, эти встречи! Нет вреда в них. Святая Русь зовет к ноге Своих соратников недавних.

Увы, редеют их ряды, Как будто полк прошел батыев. . .

Глядят куды-то не туды Баку, Тбилиси (с ними Киев).

Туркменбаши, наморщив лик, В застенки подданных бросает, Поскольку слишком он велик, Чтоб ездить на какой-то саммит. . .

Прикинуть ежели на глаз — Все совершенно против правил! И только Минск всегда при нас

(Но с тем, чтоб батька нас возглавил).

Как «дед» с окурком на губе, Все сателлиты — в самоволке, И ныне саммит в Душанбе Собрался склеивать осколки.

Чтоб наш остановить позор И выйти из него красиво, Они там пишут договор Про безопасность коллектива.

Растет буквально на глазах Могучий блок, подобный НАТО:

Киргиза тискает казах, А батька — Путина, как брата.

Как берега одной реки,

Где слился армянин с таджиком, — Их полновластные царьки От счастья просветлели ликом.

Пусть не в кулак, но в кулачок Державы собраны остатки. Провозглашен большой скачок, И значит, все у нас в порядке.

Что безопасность? Бог бы с ней! Нам без Союза жить хреново. Я б согласился и тесней Объединиться, право слово.

Чтоб президенты всех широт — Армян, таджиков и казахов — Спасать бы стали наш народ, Свои давно уже (прославив).

• Дмитрий Быков.

О Юшенкове и его смерти в последних апрельских газетах много статей, в которых, впрочем, нет новой информации. Прочтите статью журналиста, который хорошо Юшенкова знал. Статья сопровождается большой фотографией, на которой они вместе.

«МК», 29 апреля 2003 года.

КРИМИНАЛ ДЛЯ ЮШЕНКОВА

Марк Дейч

Юшенкова убили в спину.

Безусловно, убийца действует так, как ему удобнее. Это уж мы, потом, говорим о "подлом убийстве" - в спину.

А убить спереди, в упор, безоружного человека - не подло? Да еще женщину?

Именно так убили Галину Старовойтову. Убийц не нашли. А подложить журналисту бомбу в кейс - не подло? Именно так подручные г-на Грачева убили Диму Холодова – согласно пожеланию тогдашнего военного министра.

Убийц нашли, но оправдали. Убийцу Сергея Юшенкова тоже нашли, причем подозрительно быстро. В принципе, конечно, такое бывает. К тому же арестованным как нельзя кстати оказался якобы очень похожим на фоторобот. Ну прямо одно лицо! Словно с него, с задержанного, этот фоторобот и изготавливался. Но и тут случился конфуз: на момент убийства у подозреваемого было стопроцентное алиби. А так - красивая версия: никакой политики, "месть за поруганную честь отца" и все такое. Теперь перед начальством небось придется оправдываться. "Ну, извините, - скажут, как та лошадь из анекдота. - Не вышло".

* * *

Сразу после трагедии я попытался что-то написать о Сергее. Полночи просидел за столом, но не смог выдавить из себя ни строчки.

Теперь я понимаю, что это правильно: горю надо дать отстояться. А пока оно отстаивалось, я с горечью и брезгливостью наблюдал за тем, что и как говорили о Сергее все кому не лень: коллеги, "друзья", "соратники" и даже враги. Всех их было немало, и все они пели теперь слаженным сладким хором.

Многие из них Юшенкова ненавидели. Но когда Сергея не стало, уличить их некому. Да и неловко как-то: может, думаешь, и вправду — переживают они нынче, попрекают себя за ту злобу, которую они чуть ли не ежедневно выплескивали на Юшенкова. . .

Попрекают. Как же.

* * *

"Фантомас" нашей Думы, тов. Шандыбин, заявил журналистам, что собирался с Юшенковым "нормально поговорить". Это после той знаменитой драки, когда Василий Иванович прямо во время заседания набросился на Сергея с кулаками, но встретил достойный отпор. "Чего нам делить? — вопрошает сейчас тов. Шандыбин. — Ведь мы оба нормальные, порядочные мужики. Юшенков последнее время себя вел достойно. . .".

Шандыбинское "достойно" Юшенков, я уверен, счел бы для себя оскорблением. О порядочности, полагаю, они тоже судили совсем по- разному.

Показательно, что лидер коммунистов тов. Зюганов по поводу убийства своего коллеги по парламенту предпочел отмолчаться. Ну, это хотя бы честно: понимал, видимо, что любая его реакция, кроме соболезнования, была бы неуместной, а соболезнованию — зная отношение Зюганова к Юшенкову — никто бы не поверил.

Другие коммунисты (кроме Шандыбина, конечно; этот товарищ — случай особый) были не столь сдержанны. Смерть Сергея они использовали в соответствии с рецептами Агитпропа—извлечь максимальную выгоду из гибели своего идеологического противника. В данном случае, да еще в преддверии избирательной кампании, выгоду для себя они усмотрели в возможности еще раз лягнуть Кремль.

Виктор Илюхин (КПРФ): "Пора поставить вопрос о состоянии борьбы с преступностью перед правительством и президентом. Надо создать рабочую группу для подготовки обращения к Путину о неудовлетворительной работе спецслужб и МВД". Иван Никитчук (КПРФ): "Надо остановить работу Думы и пригласить сюда президента. И пусть он в конце концов ответит депутатам, кто все- таки руководит страной: мафия, убийцы или президент?"

Коммунистическая демагогия — это что-то вроде хронического насморка. Подвержены ему не только большевики, либеральных де- мократов, не слишком-то симпатизировавших Юшенкову, он тоже донимает.

Вождь ЛДПР: "Депутат Головлев за несколько дней до гибели говорил мне, что его скоро убьют. Юшенков тоже знал. Я видел его грустные глаза".

Говорил ли что-нибудь подобное депутат Головлев за несколько дней до смерти? Или не говорил? Как это сейчас проверить? Остается верить вождю на слово. Относительно грустных глаз Юшенкова — та же история. Между прочим, ни Головлев, ни Юшенков с сыном юриста вроде бы не общались вовсе.

А другой либеральный демократ, истеричный и хамоватый Алексей Митрофанов, пользуясь случаем, потребовал выдать всем желающим оружие. Тогда, дескать, траурных "минут молчания" станет меньше.

Позволю себе усомниться. Ежели осуществить этот эксперимент даже в рамках одной только Думы, через несколько дней более половины депутатов мы недосчитаемся. Представьте себе того же Митрофанова с пистолетом в кармане. . . Хотя, с другой стороны, может, и хорошо, что недосчитаемся. Но лучше все-таки с этим экспериментом немного повременить. К тому же, как мы в очередной раз убедились, стрелков у нас и без либеральных демократов хватает.

• ••

Все кому не лень пытаются извлечь выгоду из смерти Сергея Юшенкова. Нынче его причисляют к "своим" даже те, кого при жизни он не переносил на дух. Проханов и Березовский, отбросив кокетливые увертки относительно якобы еще только обсуждаемого ими брачного контракта, подписывают совместное "коммюнике", в котором называют Сергея "честным и уже потому неудобным для власти. Кто, кроме власти, мог уничтожить искреннего, непримиримого оппозиционера?"

Обратите внимание, как это нынче делается. Для власти, стало быть, неудобны честные. А кто конкретно? Кто у нас искренние и непримиримые оппозиционеры? Березовский с Прохановым. Следовательно, они и есть самые честные. Это Проханов-то, беззастенчиво делающий деньги на маргиналах типа Анпилова и прочих люмпенах? И Березовский, у которого застарелая аллергия к пробам на честность? . .

Борис Абрамович вовсю пытается использовать смерть Юшенкова. Возможно, это для него последняя возможность поучаствовать в политической жизни России. Уже вовсю раскручивается вброшенная им версия о том, будто совсем недавно он предложил Юшенкову некие "примирительные инициативы" и будто бы Сергей вполне положительно на них отреагировал.

Врет. За несколько часов до покушения Юшенков заявил о том, что "ни о какой 'мировой" с Березовским речи быть не может". Немногим ранее он назвал членов "Либеральной России", оставшихся под Березовским, "политическими бомжами". В разговорах со мной Сергей не раз отзывался о Борисе Абрамовиче весьма нелицеприятно: союз БАБа с г-ном Прохановым был для Юшенкова столь же омерзительным, как и сам вождь маргиналов.

БАБская версия трагедии незатейлива, своей бесхитростностью она напоминает знаменитую аферу с "автомобильным альянсом". Дескать, поскольку Юшенков возглавлял общественную комиссию по расследованию взрывов жилых домов, а в этих взрывах обязательно замешаны Кремль и спецслужбы, они- то Юшенкова и убили.

Дело не в том, что причастность власти к взрывам в Москве, Буйнакске и Волгодонске не имеет, как говорят юристы, "доказательной базы" и поэтому — к сожалению — вызывает вполне обоснованные сомнения. Но в любом случае политика такого масштаба, каким был Юшенков, занимавшегося подобным рассле- дованием, власть должна была оберегать с особой тщательностью. Хотя бы для того, чтобы лишний раз не вызвать подозрения в свой адрес. Потому что в случае насильственной смерти политика, занимавшегося этой проблемой, убийство непременно свяжут с вла- стью. Что и произошло.

Во власти это прекрасно понимали. Там ведь, кому бы это ни показалось странным, не совсем дураки сидят. Но и Борису Абрамовичу палец в рот не клади. Этой версии он будет держаться теперь до посинения. И вовсе не потому, что она верна, а потому что другого не доказано. Нет, я не забыл о презумпции невиновности. Но исполнители тех терактов все еще не найдены и не обезврежены, а потому — простор для любых спекуляций. Тут Березовский всем нам 100 очков форы даст. Он уже подключил всю свою команду к этой версии. Бывший сотрудник ФСБ Александр Литвиненко, сумевший не без помощи БАБа перебраться в Лондон, заявил, будто там, в Лондо- не, он встречался с Юшенковым после убийства Головлева и будто бы тот был "явно испуган" и спрашивал, не может ли он, Юшенков, "стать следующей жертвой".

Нужно было очень плохо знать Сергея, чтобы выдумать подобный разговор. Юшенков был патологически храбрым человеком, инстинкт самосохранения в нем отсутствовал напрочь. "Явно испуган" — это не о нем. Скорее всего такого разговора с ним не было вовсе. Но ведь теперь не докажешь.

• ••

"Есть понимание, что преступник может быть найден", — объявил министр внутренних дел. Вроде бы ведомство у г-на Грызлова отнюдь не дипломатическое, но даже дипломат не смог бы высказаться более уклончиво. Может быть найден. А может быть не найден. Как повернется. Но при этом – «есть понимание". Интересно, откуда это понимание взялось? Не иначе как возникло оно из полноты картины происшедшего. Не случайно сразу после трагедии начальник ГУВД Москвы генерал Пронин заявил: убийца Юшенкова — профессионал. . . Сергей был убит 17 апреля примерно в 18.30 около своего дома на улице Свободы. Первые сообщения с места трагедии лаконичны: «обнаружены четыре гильзы и брошенный убийцей пистолет Макарова". Чуть позже трагедия начала обрастать подробностями.

«Около 18-30 машина Юшенкова въехала в арку дома 13/2 по улице свободы. Сергей попрощался с водителем и пошел к подъезду. Выезжая со двора, водитель увидел, что у дверей подъезда к Юшенкову подбежал человек и выстрелил в Сергея из пистолета с необычайно длинным дулом. Через некоторое время эксперты установили: три пули попали Сергею в спину, четвертая — очевидно, "контрольная", - в голову. Бросив тут же оружие -им оказался пистолет "Иж-71» с глушителем, — убийца быстро, но спокойно вышел на улицу и сел в поджидавшую его машину".

Отметим: уже не "ПМ", а "Иж-71" с глушителем. В этом сообщении появляются и первые приметы убийцы. Гулявшие неподалеку подростки обратили внимание на "странного мужчину", который появился во дворе за 15— 20 минут до стрельбы. Внимание он обратил на себя тем, что был "одет не по погоде" — в черный пуховик и теплую кепку, и еще тем, что руки все время держал скрещенными на груди, спрятав ладони под курткой.

Следующее сообщение:

"Из арки вынырнул "человек в черном" - похожий на кавказца парень 18-20 лет. Четыре выстрела не услышал никто - на стволе был надежный промышленный глушитель. Две пули попали в депутата, одна - в его машину. Убийца бросил в палисадник пистолет и выбежал через арку из двора".

Стало быть, в Юшенкова попали не четыре пули, а две, а "контрольного выстрела" не было вовсе. Откуда известно, что глушитель «промышленный»? Почему не самодельный? Непонятно.

Идем дальше. Другое сообщение.

"Киллер открыл стрельбу примерно с 10 метров. Из четырех выпущенных пуль в Юшенкова попала одна. Но ранение оказалось смертельным. Один из жителей дома на улице Свободы запомнил худощавого парня, который выбежал из арки и сел на заднее сиденье БМВ пятой модели без номеров".

Разнообразные чины из правоохранительных органов продолжают утверждать: преступник — высококлассный профессионал. Это очевидно еще и потому, — утверждают чины, — что убийца не "светился» перед объективами камер, которые наблюдают за расположенными рядом префектурой Северо-Западного округа и Банком Москвы.

Профессиональный стрелок, попадающий в цель один раз из четырех и даже не пытающийся произвести "контрольный выстрел", — это что-то новое. А уж аргумент с камерами и вовсе смешной; чтобы попасть в поле зрения такой камеры, да еще будучи одетым в черный пуховик и "теплую кепку" (в апреле!), нужно быть полным идиотом.

И все-таки утверждается: профессионал. Зачем? Очень просто. Ведь ежели так, то взятки с наших милицейских и прокурорских чинов совсем гладки. Ну как же — специально обученный и высокопрофессиональный киллер! Ну хорошо, пусть даже так: убийца — профессионал. Но вы-то кто? С любителями мы, быть может, и сами бы справились. . . Полковник МУРа Алексей Базанов считает, что убийца Юшенкова — дилетант:

"Этот вывод можно сделать хотя бы по типу оружия, которое он выбрал. "Профи" таким не пользуется. Газовый пистолет Иж-71, пе- ределанный под стрельбу 9-миллиметровыми пулями, крайне ненадежен. Во-первых, у него очень слабая убойная сила, и, будь Сергей Николаевич одет в дубленку, он отделался бы царапиной. К тому же из такого пистолета практически невозможно вести прицельную стрельбу".

Как вы думаете: будь убийца Юшенкова "высококлассным профессионалом" или дилетантом — его найдут? Есть понимание, что это не исключено — говорит министр внутренних дел. А генеральный прокурор, выступая в Думе, упорно называет Юшенкова — "Ющенко". Вероятно, от большого профессионализма.

Оба они — г-н Грызлов и г-н Устинов — взяли расследование под свой личный контроль.

• ••

Журналист предложил следующую версию случившегося. Дескать, у Юшенкова имелся компромат на несколько десятков вы- сокопоставленных российских чиновников. Будто бы среди них — Починок, Черномырдин, Христенко и, конечно, непременный Чубайс. Вот депутата и убили.

Версия, безусловно, вздорная: подобный компромат как раз и "срабатывает" в связи со смертью своего владельца. Но дело даже не в этом. А в том, как, по мнению вышеупомянутого журналиста, Сергей намеревался воспользоваться этим компроматом:

"Юшенков планировал перед самыми выборами официально обвинить нелюбимых в народе Гайдара, Чубайса, Черномырдина и иже с ними в противозаконных и прочих финансовых махинациях, предъявив видеокассеты и документы. Последовал бы невероятный скандал и даже, возможно, некоторые аресты. Таким образом, Юшенков моментально стал бы героем дня, а, соответственно, и "Либеральная Россия" получила бы невиданную пиар-кампанию".

Ни одного доказательства наличия у Юшенкова таких планов — как и самого компромата — журналист, естественно, не приводит. Потому что их нет.

Может быть, за многолетнюю политическую деятельность Юшенков хоть раз дал повод заподозрить его в подобной грязной игре? Тоже нет.

Тогда что же остается? Остается подлость человека, запустившего эту версию.

Ведущий телепрограммы "25-й час" вбросил другой шар. Поскольку «Либеральная Россия» 5-процентный барьер все равно не пройдет, ее избирателей можно было выгодно запродать другой партии. С кем-то из возможных покупателей Юшенков, дескать, не договорился, вот его и . . .

Еще одна подлость.

Обычно смерть поганого человека особенных эмоций не вызывает. Ну помер — и ладно. А гибель человека достойного у многих вызывает желание мазнуть его чем-то черным. Опустить до себя.

От Сергея, конечно, не убудет.

Однако мерзостно.

Этот материал тоже связан со смертью Юшенкова. Но он любопытен и потому, что дает ясное представление о нравственности наших политиков. Впрочем, сопоставление нравственности и политики всегда казалось мне абсурдным.

«Новая газета», 30 апреля – 4 мая 2003 года.

ПОЧЕМУ ПОЛКОВНИКИ УМНЕЕ ГЕНЕРАЛОВ

Евгения Альбац

У нac в государстве проблема. Тяжелая проблема, пожалуй, самая тяжелая из всего того мешка проблем, что остались со времен советской власти и накопились за последние двенадцать лет.

У нас в отечестве людей с честью и достоинством убивают — как убили Сергея Николаевича Юшенкова.

У нас люди, которые всю жизнь боролись за то, чтобы честь и достоинство стали нормальной атрибутикой российской жизни, умирают — умер Михаил Михаилович Молоствов, диссидент, правозащитник, политический зэк, который в декабре-январе 1994—

1995 г. добровольно взял на себя роль живого щита для женщин и детей в корчащемся под бомбами Грозном.

У нас в государстве проблема: властные посты занимают люди, у которых всегда были известные проблемы и с честью, и с достоинством, но у которых в последнее время еще наметились и серьезные дефекты памяти: они на глазах ее теряют.

«Мы с Сергеем Вадимовичем (Степашиным) закончили проверку к концу ноября 1991-го и пришли к выводу, что все службы КГБ работали в соответствии с законом. Поэтому рекомендовали Горбачеву сохранить их в своем первоначальном составе. Он нас отблагодарил и через пять дней разделил КГБ на пять ведомств. И теперь через десять лет, слава богу что приходит понимание, что работу всех их надо координировать и собирать в единую структуру», — заявил полпред президента в Государственной Думе армейский генерал Александр Котенков в прошедшую пятницу

Я понимаю: двенадцать лет — это, конечно, немалый срок, всего не упомнишь; факты и события, непосредственными участниками которых были Степашин и Котенков, стираются из памяти, но не до такой же степени! Именно Степашину принадлежит знаменитая фраза осени девяносто первого года: «КГБ СССР должен быть уничтожен».

Тогда еще полковник Степашин заявил, что это не с бухты-барахты, и не только для того, чтобы продемонстрировать свою лояльность новой власти, а потому что сам лично был ошарашен тем — я была тому свидетель, — что узнал о КГБ, будучи главой комиссии по расследованию деятельности оного ведомства в подготовке переворота августа 1991 года.

А узнал Степашин — и уж точно не скрыл это от своего заместителя Коненкова, — что КГБ СССР в своей деятельности руководствовался отнюдь не законом, и даже не советской его версией — пятью тысячами (sic!) ведомственных инструкций, которые нарушали все и вся.

Еще он узнал, что в нарушение даже собственных комитетских регуляций чекисты установили слежку за руководством страны, включая ее президента Михаила Горбачева, ее министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе, целого ряда других членов ПБ, не говоря уже о первых лицах Президиума Верховного Совета России и ее первого президента Бориса Ельцина.

Ельцина записывали в бане, снимали на видеопленку на даче, устанавливали подслушивающие устройства в его постели — точнее сказать, в постелях. Помню, (как кривился г-н Степашин, рассказывая автору этих строк об одной из таких пленок, обнаруженных в сейфе г- на Болдина, в то время руководителя аппарата президента СССР.

«Попытка тотального съема информации — в том числе в «Литературке» — была»* (*Сергей Степашин. От Лубянки до Кремля. И обратно. «Литературная газета», 15.06.1994, стр.11.), — публично, под запись, сообщил уже генерал и директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин в интервью газете в девяносто четвертом году, то есть, будучи уже не в революционном угаре девяносто первого, но в здравой памяти госчиновника в погонах, он признал, что КГБ занимался подслушкой всех и вся.

Но и этого мало. Практически все подразделения КГБ, которые, напомню, по словам представителя президента в Думе, «работали в соответствии с законом», начиная с осени девяностого года так или иначе участвовали в подготовке государственного переворота. Который и попытались осуществить в августе 1991 года. Если представитель президента в законодательном собрании не знает, я позволю себе его просветить: действия по подготовке государственного переворота и тогдашним, и нынешним уголовными кодексами квалифицируются как «измена Родине», то есть являются тяжелейшим преступлением, вдвойне — если совершаются людьми в погонах, связанными не только законом, но и военной клятвой.

Впрочем, не хочу казаться наивной: я отлично понимаю, что оба генерала — и Степашин, и Котенков — все хорошо помнят; более того, знают намного больше, чем известно историкам и журналистам, — ну хотя бы о том, как с помощью резидентур КГБ растворились в западных фирмах и банках многие десятки миллионов бюджетных долларов.

Не понимаю: зачем двум уже немолодым мужикам так публично терять лицо?

Или — опасаются участи Сергея Юшенкова? Бросьте, не стоит: у нас в отечестве принято убивать политиков, у которых есть честь и достоинство.

Название достаточно ясно говорит о сути статьи.

«Новая газета», 28 апреля – 4 мая 2003 года.

ПРАВИТЕЛЬСТВО ТРОЕЧНИКОВ

Павел Вощанов

В последнее время часто вспоминаю своего старого классного, Василия Феофиловича, который на дух не переваривал троечников за отсутствие искренности в жизненных устремлениях: «Отличники искренне хотят учиться. Двоечники искренне не хотят. Это принципиальная позиция. А как оценить троечников? Ни поругать, ни похвалить. Видимость прилежания и видимость хулиганства. Бесплодие!». Очень похоже, что власть в России оказалась в руках троечников. С высоких трибун они произносят довольно правильные слова. И это рождает желание поставить положительную оценку. Но, как правило, слова остаются всего лишь словами, после которых ничего не происходит и ничего не меняется. Рождается подозрение: может, они все это подслушали у кого-то (или списали), а сути не поняли, да и не хотели понять? Про троечника, как в жизни, так и в политике, можно сказать одно: он что-то знает, что-то может, что-то хочет. Но этого «что-то» всегда не хватает для созидания. . .

* * *

Не так давно министр внутренних дел с пафосом сообщил: «За два года нам удалось оторвать милицию от преступного мира, хотя, конечно, и далеко не полностью». Так мог сказать только троечник, который сообразил, какие слова от него хочет услышать училка. Глав- ное — проявить понимание вопроса. Если не лукавить и не щадить профессиональное самолюбие бойцов незримого фронта, надо признать очевидное: нашу милицию уже давно ни от чего «отрывать» не требуется. Она, равно как и все прочие спецслужбы, встроена в криминальный рынок и живет по его неписаным законам. Мало того, эти самые законы диктуются уже не полуграмотными «распальцовщиками», а солидными дядьками с лампасами на штанах. Нынешние «авторитеты» подкатывают к своим клиентам на автомобилях с мигалками, а иной раз — с группой сопровождения. Неужели министр искренне полагает, что, поменяв прежних начальников на тех, с кем был лично знаком по работе и жизни в «бандитском Петербурге», можно что-то в этой печальной реальнос- ти переменить? Едва ли. Переменить нельзя. Но поговорить о важности перемен можно. Прошло несколько дней после гибели депутата С. Юшенкова, а министр, отправившись в поездку по Дальнему Востоку, уже сделал обнадеживающее заявление: мол, мы вышли на след заказчиков и исполнителей. Слова понравились, хотя в них никто не поверил. Тем более что, по некоторой информации, рядовые московские сыскари не разделяют грызловского оптимизма. Их мнение: это очередной «висяк». Наверное, и министр об этом догадывается. Но ему, видимо, важна эффектная фраза. Вроде той, что ранее была сказана про очищение милицейских рядов.

Говорят, заказные убийства очень тяжело раскрывать. Наверное. Специалистам виднее. Только отчего-то в случаях с жертвами из средних слоев общества такое, хоть редко, но все же случается, а из высших — никогда. Отчего? Разгадка проста, как крик петуха: пото- му что те, кто обычно «заказывает» известных политиков, сами люди вельможные. Они почти наверняка имеют возможность быть в курсе следствия, а может, даже и влиять на него. В каких-то случаях эта возможность прямая, а в каких-то косвенная. Но она непременно есть. Любое политическое преступление основывается на одной и той же схеме: один политик устраняет другого. Причины и инструмент, конечно, разные, но злодей и жертва — всегда люди одного и того же круга. Отсюда вывод, который вытекает из огромного числа преступлений, совершенных за последние годы в отношении представителей разных властей: существующая в стране политическая элита опасна для общества. Почему никто не хочет над этим заду- маться? Потому что тогда придется принимать какие-то меры. А так все можно свести к видимости действия. Кто-то возьмет расследование «под свой личный контроль», прекрасно понимая, что ничего контролировать не станет и дело пойдет обычным порядком. Кто-то введет в действие план поиска «по горячим следам» (какой- нибудь хитроумный «Перехват», «Сирена», «Вихрь-антитеррор» или еще что-то в этом роде), хотя прекрасно понимает, что эта мили- цейская суета не принесет никакого результата. Кто-то примется ритуально негодовать: «Это подлое и циничное убийство. . . вызов всем нам. . . нас пытаются запугать». И примется корить силовиков, но только так, чтобы, упаси господи, их не слишком озлобить.

* * *

В государстве, где правят троечники, финал этой трагедии — как, впрочем, всех прошлых и будущих — может быть только один: ажиотаж продлится не более недели, а потом все пойдет на спад. У политбойцов отыщутся иные поводы продемонстрировать свою полезность и гражданский гнев. Пройдет немного времени, и о случившемся перестанут говорить вовсе. Во всяком случае, как о событии особой важности. Разве что следствие время от времени станет информировать, что оно уже вышло на след и вот-вот «появятся первые задержанные по этому делу». . . Если от покушения до покушения все повторяется, причем с точностью до мало- значительных деталей, значит, государственный организм болен. Но самое страшное — лечить его некому. В стране, где Большой пиар стал сутью Большой политики; иного и быть не может. . Отличник говорит: «Выучу!». И выучивает. Двоечник грозит: «Сорву урок!». И срывает. Один тянет руку, другой прогуливает занятия. У троечников своя тактика: для них важно сориентироваться в том, о чем в классе идет речь, и вовремя, уловив, о чем шепчутся за соседней партой, вставить свои полслова. Потом можно будет возмутиться: «Я же знал! Вы сами меня не вызвали!». В нашей политике у троечников происходит что-то похожее. Поэтому так трудно бывает понять их позицию. Она разная, но всякий раз принципиальная. Принципиально поддерживали Саддама и толпами ездили к нему на поклон. Потом принципиально не пожелали поражения Америки, нашего «стратегического партнера». Сегодня принципиально требуем, чтобы нам дозволили поучаствовать в восстановлении разрушенного. Последние полгода наши государственные мужи только и говорили, что о «российских интересах» в Ираке. И мы поверили — Саддам нам много задолжал, у него по контракту работают наши нефтяники и энергетики, он хочет покупать у России военную и гражданскую технику. Вон она в чем — наша выгода! А вот к чему все пришло в итоге: вдруг оказалось, что американская оккупация Ирака нам только на руку. Как поведал недавно наш «военно-гражданский» министр С. Иванов: «За последний месяц количество обращений в Министерство обороны о поставках современных обычных вооружений со стороны очень многих государств стремительно возросло». Согласитесь, чудный пассаж! Выходит, за то, что нас вы- кинули из Ирака, как ранее с Балкан и из Афганистана, за все это следует высказать дяде Сэму огромную благодарность. Если б не он, кто бы у нас купил эту армейскую шарабуру? А так пошла на ура. Правда, есть несколько «но». Во-первых, почти наверняка брать ее будут только бедные и озлобленные на американцев режимы. Причем в долг. Значит, мир станет неспокойнее, а Россия — еще беднее. Во- вторых, иракская кампания показала, что такая армия, как сейчас у нас, не предназначена для ведения современной войны. И тому много причин. Но самая главная — наши многозвездные генералы. Мало того что они обветшали физически (в животе едва ли не каждого может поместиться авиационная бомба немалой мощности), но еще и устарели морально. Причем безнадежно. Удивительно, но ни один из них — а в последнее время генералы надавали огромное количество интервью — не угадал то, как будет идти война и чем она закончится. Что это, если не профнепригодность?

* * *

Надо признать, нынешний президент тоже умеет выступать. Это не Борис Николаевич, у которого жест и выражение лица нередко подменяли слою. У Путина в этом смысле все в порядке. Только что проку от его красноречия, если после сказанного слова реальная жизнь идет совсем другим курсом? Примеров тому уже накопилось великое множество. Президент, например, говорит энергетикам и коммунальщикам: «Не сметь!» — а цены за все их услуги поднимаются чуть ли не ежемесячно. Он запрещает работодателям за- держивать зарплату и грозит за это всякими карами — задержек стало ничуть не меньше, но только теперь они зачастую происходят уже «по просьбе самих трудящихся». Мол, так удобнее. Бюджетники вопреки грозным решениям Кремля как были безденежными стра- дальцами, так ими и остались. А ведь если задуматься, можно лишиться рассудка: в апреле текущего года в некоторых районах люди боролись за то, чтобы с ними рассчитались за ноябрь прошлого. Часто слышим: «Президент много внимания уделяет укреплению обороноспособности». И что с того? Теперь из армии бегут уже не в одиночку и даже не мелкими группами, а целыми подразделениями. Убийства известных в стране людей хоть и берутся главой государства «под особый контроль», а никогда не раскрываются и происходят с пугающей регулярностью. Число наркоманов и беспризорников за последние годы не уменьшилось даже на полпроцента, хотя на борьбу с ними были брошены лучшие силы отечественного чиновничества. Из казны как крали, так и крадут, что видно хотя бы по незатихающему строительству дворцов, которое ведется отнюдь не на трудовые сбережения ответственных работников госаппарата. В общем, есть чему возрадоваться. Говорят, внутренние проблемы за четыре года не решить. Мол, сейчас закладываются основы, а отдача будет позднее. Что ж, подождем. Будем пока тешиться невиданными успехами на международной арене, про которые у нас столько разговоров. Правда, их разглядеть тоже не так-то просто. СНГ в состоянии полуразвала: Грузия просит Америку защитить ее от России, Азербайджан рвется в НАТО, Украина посылает своих солдат в Ирак, Туркмения отгородилась от всех высоким забором. С государствами Балтии Россию связывает только общая граница. Все союзники по Варшавскому договору—уже в НАТО или где-то поблизости. В крупных международных акциях (таких, например, как афганская) Россия участвует по принципу «чем могу» — сахар, соль, спички, теплые одеяла. Пожалуй, успех в одном — наш президент хоть и новичок в мировых делах, а сумел себя должным образом поставить. Теперь он почти со всеми на «ты», а с некоторыми даже дружит семьями. Так что внешнеполитический позитив первого срока выглядит; как описано еще Пушкиным: «Он уважать себя заставил. . .». Надо полагать, во второй срок заставит уважать еще и государство. Если, конечно, восторженные политбойцы не убедят, что государство и президент— одно и то же.

Не перестаю удивляться причудливой логике наших государственных мужей. Вроде за годы правления нынешнего президента ничего в стране к лучшему не переменилось, ни на одну беду в России меньше не стало, а они, словно малые дети, все время радуются каким-то пе- ременам к лучшему. И славят за них с такой страстью, что начинаешь сомневаться в самом себе: может, как Каю из сказки Андерсена, попала в глаз льдинка и оттого не замечаются «серьезные позитивные сдвиги»? Но даже если они и на самом деле имеют место, все равно происходящее выглядит диковато: возвеличивают не за результат, а за намерение его добиться!

* * *

За последние годы в российской политике не появилось ни одной яркой личности. Про властные структуры и говорить нечего. Басовитого премьера еще можно выделить из сановной толпы, зато все его подчиненные — почти безликие. Как они оказываются на вы- соких должностях, понять трудно. Ясно, что не за высокие результаты в труде. Взять, к примеру, последние назначения. На место откомандированной на историческую родину В. Матвиенко президент назначил Г. Карелову. До этого она была заместителем у мно- гогранного А. Починка и «отвечала за вопросы ветеранов и детей- беспризорников». Выходит, вице-премьером ее назначили только за принадлежность к женскому полу. Другие заслуги не просматриваются. А за что вместо давно ушедшего И. Клебанова поставили руководить промышленной политикой Б. Алешина? Тоже трудно понять. До этого он несколько лет руководил самым малозаметным и ничем не выдающимся ведомством России — Госстандартом. Чего добился? Чем прославился? Едва ли кто скажет. . . В общем, одних троечников заменили другими. Стало быть, и перемен ждать нечего.

. . .В мудреной книге по психологии ученичества вычитал черты, присущие троечникам. «Они неумелы, но агрессивны. . . Не любят конкуренции, поэтому всегда интригуют: с двоечниками — против отличников, с отличниками — против двоечников. . . Когда в классе обсуждаются общие планы, всегда предлагают что-нибудь мас- штабное — так легче скрыть нежелание участвовать. . . В критической ситуации легко, без особых угрызений, перекладывают свою вину на товарища. . . Стараются не заводить врагов. . . Любят удовольствия и ради них могут поступиться многим». Вдумайтесь — это же не про школу, а про нашу нынешнюю власть! Просто один в один. А мы все гадаем: отчего так много хорошего говорится, но так мало изменений к лучшему? Так ведь иначе-то и быть не может в государстве, где власть взяли троечники.

Еще одна статья о слиянии нефтяных компаний. Привожу из-за автора. Латынина в этих вопросах разбирается лучше многих.

«Новая газета», 28 апреля – 4 мая 2003 года.

НАКОСЯ, ЮКОСИ!

Юлия Латынина

Компании «ЮКОС» и «Сибнефть» объявили о слиянии. Владельцы «Сибнефти» получат блокирующий пакет акций новой компании и 3 млрд долларов. Если учесть, что часть акций будет продана на западной бирже западным инвесторам, эта сделка очень похожа на недавнюю мегасделку между ТНК и «Би-Пи». Все комментаторы в основном сосредоточились на экономических аспектах сделки. Мол, новая компания станет четвертой по величине в мире, будет добывать свыше 100 млн тонн нефти и так далее. Между тем едва ли не важнее ее политический аспект.

Отношения нашего бизнеса с государством никогда не были семейными, как отношения мужа и жены. Они всегда были товарно- денежными, как отношения девицы и клиента. Но при президенте Ельцине государство играло роль девицы, а при президенте Путине оно, ничуть не убавив в коррумпированности и развращенности, претендует на роль клиента.

И олигархи, появившиеся на свет в мутной жиже именно этого государства, хотят уйти от него в глубокие и прозрачные воды мирового рынка финансов.

Нельзя сказать, чтобы попытки олигархов приводили государство в восторг. Сразу вслед за объявлением о сделке между «Би-Пи» и ТНК появилось совместное письмо «Газпрома» и «Роснефти». В письме предлагалось под предлогом лучшего освоения ресурсов Восточной Сибири объединить пять газовых месторождений, самым крупным из которых, по какой-то случайности, оказалось Ковыктинское газовое месторождение, совладельцем которого является «Би-Пи». Президент поставил на письме вполне доброжелательную резолюцию. Между тем трудно истолковать это письмо иначе как попытку сорвать сделку и завуалированную угрозу национализации.

Нечто похожее, как говорят, случилось после объявления о сделке между ЮКОСом и «Сибнефтью». Одна из влиятельных питерских групп будто бы попросила президента заблокировать сделку под тем предлогом, что совладельцем «Сибнефти» является страшный и ужасный Березовский.

Вопрос действительно небезынтересный. На залоговом аукционе в 1995 году «Сибнефть» покупали для Бориса Березовского. Сейчас она принадлежит Роману Абрамовичу.

Что произошло с акциями Березовского? По некоей молчаливой договоренности бизнес-сообщество обходит вопрос об акциях опального Березовского в близкой Кремлю «Сибнефти».

На самом деле есть три варианта того, что случилось.

Вариант первый: Березовский продал акции после изменения своего политического статуса. Он получил хотя бы деньги — иначе бы потерял все.

Вариант второй: Березовского «кинули». Известно, что Борис Березовский, будучи предпринимателем старшего поколения, любил оформлять собственность на номинальных держателей и подставных лиц. Чем это кончается, недавно показала история с Олегом Митволем, номинальным владельцем «Новых известий», который вдруг решил стать из номинального реальным собственником. Подобная же история могла произойти и с «Сибнефтью». А покупка «Славнефти» потому и была санкционирована на самом «верху», что размыла пакет Березовского окончательно.

И, наконец, третий вариант. Березовский по-прежнему является совладельцем «Сибнефти». Читатель волен выбирать, но отмечу, что третьей версии придерживаются два наименее достоверных источника информации, а именно: питерские и сам Березовский.

Действительно вот что интересно в этой сделке: повзрослевший российский бизнес хочет заниматься бизнесом. Не политикой, не разводками и даже не столь привлекательным кидалой акционеров. Собственно, именно на почве политики нынешний хозяин «Сибнефти» Роман Абрамович разошелся с ее прежним хозяином Борисом Березовским. Абрамович твердил, что надо заниматься бизнесом, а не политикой, а Березовский утверждал, что политика и есть бизнес. История подтвердила правоту именно Абрамовича. Надо заниматься бизнесом, насколько возможно; выгодный договор с государством действует не дольше, чем выгодный договор с дьяволом.

Умудренные олигархи вроде Михаила Ходорковского или Михаила Фридмана это поняли. Отныне их цель — более-менее прозрачные компании, с высокой ценой акций и с высокой привлекательностью для иностранных инвесторов, которые могут служить лучшей защитой от недружественного поглощения со стороны государства. Более молодые олигархи вроде Олега Дерипаски по-прежнему играют в русскую рулетку с государством. Их стратегия — купить задешево автозавод, пробить через правительство увеличение пошлин на иномарки и продать автозавод иностранцам, как входной билет на закрытый русский рынок.

А ну как в разгар переговоров с каким-нибудь «Фордом» правительство вдруг отменит пошлины по многочисленным запросам трудящихся?

Тогда любители играть в покер с государством вдруг увидят, как их тузы превращаются в шестерки, а их акции, подобно акциям некогда всемогущего Березовского в им же созданной «Сибнефти», пропадают из реестра акционеров, словно они были записаны симпатическими чернилами.

Не знаю, как отнестись к этому материалу Политковской. Если то, что она пишет, правда, то это бомба. Однако нигде никакой реакции. Странно.

«Новая газета», 30 апреля – 4 мая 2003 года.

КТО ОСТАЕТСЯ В ЖИВЫХ

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ

ПОЛГОДА НАЗАД БЫЛ ТЕРАКТ НА ДУБРОВКЕ. ЗА ЭТО ВРЕМЯ МНОЖЕСТВО РАЗ МЫ ЗАДАВАЛИ ОДНИ И ТЕ ЖЕ ВОПРОСЫ: КАК ТАКОЕ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ? КАК

ИX ПРОПУСТИЛИ В МОСКВУ? КТО? И ЗАЧЕМ? ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЕСТЬ СВИДЕТЕЛЬ. ОН ЖЕ — УЧАСТНИК

Сначала была только скудная информация: один из группы террористов, захвативших «Норд-Ост» на Дубровке, жив.

Мы проверяли эту информацию, многократно анализировали список группы Бараева, напечатанный в прессе. Наводили справки. И нашли. Человека, фамилия которого официально опубликована среди других террористов, взявших в заложники зрителей мюзикла,

— Вы были в составе группы Бараева при захвате «Норд-Оста»?

— Был.

— Вы вошли с ними?

—Да.

«. . .Ханпаш Нурдыевич Теркибаев. (Далее следует название правительственной газеты.) Специальный корреспондент. . .» — это я читаю «корочку» с большими буквами «ПРЕССА» по темному полю.

Удостоверение № 1165. Подпись — Ю. Горбенко. И правда, есть в этой газете такой директор.

— И на какие темы вы пишете? О Чечне?

. . .Молчит.

— А на работу ходите? В каком отделе работаете? Кто ваш редактор?

. . .Опять молчит. Делает вид, что плохо понимает по-русски. Но разве может быть спецкор в главной правительственной газете страны, не знающий по-русски? Монголовидные, не очень похожие на чеченские, узкие глаза Ханпаша недоумевают. И он не рисуется, дей- ствительно не понимая, о чем речь, — очень далек от журналистики.

— Так удостоверение вам кто-то дал только для «крыши»? . .

Хитро улыбается:

— Да я бы не против и писать. . . Просто еще не успел разобраться. Только получил это удостоверение — 7 апреля. Видите дату? Мне ходить туда не надо. Я же в информационном управлении президента работаю.

— У Поршнева? Кем?

(ДЛЯ СПРАВКИ: Игорь Поршнев — начальник Информационного управления администрации президента Путина. То есть «прямой на- чальник» этого тридцатилетнего уроженца чеченского селения Мескер-Юрт по имени Ханпаш Теркибаев.)

Но и фамилия «Поршнев» вызывает недоумение у «специального корреспондента». Ханпаш просто не знает, кто такой Поршнев.

— Когда надо, я встречаюсь с Ястржембским. Я у него работаю. Вот мы на фотографии с ним.

Действительно, это фотография именно с Сергеем Владимировичем. Сергей Владимирович смотрит мимо камеры и выглядит весьма недовольным. Зато Ханпаш на ней — тот, что сейчас сидит передо мной, в гостинице «Спутник» на Ленинском проспекте в Москве, — Ханпаш смотрит глазами прямо в объектив: вот, мол, мы вместе. Фотография получилась с настроением — заметно, как не нужен был этот снимок Сергею Владимировичу и как, по всей видимости, настаивал на нем тот, кто сейчас рассказывает о своем трудном жизненном пути, сопровождая изложение демонстрацией множества фотографий, извлекаемых из портфеля. «Я и Масхадов, я и Ястреб, еще раз — я и Масхадов, я и Арсанов, я в Кремле, я и Сайдулаев, я и Хиль Роблес. . .» (Европейский комиссар по правам человека. — Прим, ред.)

Вглядываюсь — и приличная часть карточек кажется грубоватым фотомонтажом. (Потом проверили у специалистов — так и есть. — Прим, ред.) Зачем? Ханпаш опять делает вид, что не понимает, роется в портфеле и вытаскивает «себя с Маргарет Тэтчер и Масхадовым» — в доказательство, что и с Лондоном близко знаком. 98-й год, Масхадов в папахе, посередке — Тэтчер, по другую руку — Ханпаш; причем Масхадов выглядит так, как выглядел до войны, а Ханпаш — так, как сейчас. . . Зачем? Но он уже показывает другую карточку. На ней — Ханпаш и Масхадов времен нынешней войны. Масхадов в камуфляже, борода уже сильно поседела, выглядит ужасно, да и Ханпаш — не ахти. Эта — подлинная.

— Не боитесь разгуливать с такими фотографиями по Москве? В Чечне за «Масхадова» расстреливают на месте, тут — подбрасывают оружие и запирают в тюрьму на много лет. . .

Отвечает так:

— Еще общаюсь с Сурковым. — Тон у Ханпаша становится хвастливым: — После «Норд-Оста» был у Суркова. Два раза. (ДЛЯ СПРАВКИ: Владислав Сурков — влиятельный заместитель главы администрация президента России.)

— А зачем?

— Помогал вырабатывать политику для Путина по Чечне. Посленордостовскую.

— И как? Помогли?

— Мир нужен.

— Свежая мысль.

— Сейчас по заданию Ястржембского и Суркова я занимаюсь мирными переговорами. Идея: вести переговоры с теми, кто в горах.

— Ваша идея или идея Кремля? — Моя идея, поддержанная Кремлем. — Переговоры — с Мacхадовым?

— Нет. На Масхадова Кремль не согласен.

— Так с кем же? — С Вахой Арсановым. Только что- с ним встречался.

— Где?

— Там. — А куда же Масхадова девать?

— Его надо уговорить сложить полномочия до выборов президента в Чечне.

— Вы этим тоже занимаетесь?

— Да, но на это у меня нет никаких полномочий. Я — от себя тут. Впрочем, выборов может и не быть. — А если все-таки доживем до выборов, то вы лично на кого сделаете ставку? — На Хасбулатова или Сайдулаева. Они — третья сила. И ни с Масхадовым, и ни с Кадыровым. И я — такой. После «Норд-Орта» именно я организовал переговоры депутатов чеченского парламента с администрацией, с Ястржембским.

— Да, это многих тогда удивило, — говорю. — Когда Иса Темиров вместе с другими депутатами открыто оказались в Москве, выступили на знаменитой пресс-конференции в агентстве Интерфакс и призвали голосовать на референдуме и, значит, против Масхадова, хотя раньше были за него. . . Так это вы стояли за этим?

— Я, — отвечает гордо.

— А вы сами потом голосовали на референдуме?

— Я? Нет. — Смеется. — Я из тейпа «чарто», нас «евреями» в Чечне называют.

–- Можно ли сказать, что норд-остовской трагедии была уготована роль Буденновска для окончания второй чеченской войны?

Вопрос неслучаен — мы у главной черты. Ханпаш — участник абсолютно всего. Парень на все случаи нашей политики. Со всеми знаком, всюду вхож, с ним по плечу любые повороты на Северном Кавказе. С Масхадовым понадобится поиграть — он сведет с Масхадовым. Без Масхадова — он тоже обеспечит. Так, по крайней мере, уверяет. . . По профессии, говорит, актер, окончил актерский факультет Грозненского университета. Неважно, что такого факультета не было и он сам так и не смог вспомнить, кто был его пе- дагогом по актерскому мастерству, главное, что объявляет: с Ахмедом Закаевым «мы — друзья, вместе работали в театре». В первую войну взял в руки видеокамеру и стал телевизионщиком. Ходил с Басаевым в буденновский рейд, но за участие в нем осужден не был, скорее, напротив — получил амнистию в апреле 2000 года.

— Где давали бумаги об амнистии?

— В Аргунском городском отделе ФСБ Чечни.

Это очень серьезная деталь. Аргунское ФСБ — одно из самых жестких, всю эту войну напролет. Именно когда Ханпаша амнистиро- вали, люди оттуда выбирались почти единственно на тот свет. Ханпаш — первый, встреченный выжившим, да еще со справкой об амнистии за Буденновск.

Между двумя войнами Ханпаш, как «герой Буденновска», становится ведущим специалистом пресс-службы. . . президента Масхадова. У него на канале Масхадова — авторская телепрограмма «Президентс- кое сердце», позже переименованная в «Путь президента». Правда, потом, еще до второй войны, его подвинули, и Ханпаш вынужден был уйти из масхадовского окружения, но, когда начались боевые дей- ствия, он вернулся и опять стал «ярым джихадистом». Удивительно, но прямо под носом у федеральных войск и всех, какие есть, спец- служб, посреди тяжелых боев, когда все бежали куда могли, Ханпаш умудрялся делать телепрограмму, смысл которой можно перевести с чеченского примерно так: «Моя родина там, где джихад». — Правда, я и тогда, и сейчас так не считаю. — То есть? Ваша родина не там, где джихад?

— Просто программа у меня была такая.

— Вроде бы Масхадов вас опять отлучил от себя недавно?

— Не Масхадов, а его представители за границей. Но я им не верю. Рахман Душуев в Турции сказал мне, что получил кассету от Масхадова и президент больше не хочет, чтобы я называл себя его представителем, но я сам не видел эту кассету и с Масхадовым не разговаривал. . . . А недавно я спокойно с Кусамой и Анзо-ром встречался в Дубаях. Они меня принимали. Спал у них, ел. . .

(ЕЩЕ ОДНА СПРАВКА: Кусама — жена Масхадова, Анзор — его сын. — Прим. авт.)

— Дубай, Турция, Иордания, Страсбург. . . Вы все время путешествуете? Вам визы дают?

— Я всех чеченцев знаю. Поэтому езжу по странам и всех призываю к миру и объединению.

— А в Дубаях вы оказались из Баку?

— Да.

— А там появились после октябрьского теракта в Москве? И просили живущих там чеченцев помочь вам, рассказывали, что являетесь одним из выживших участников захвата «Норд-Оста» и теперь вам срочно нужны контакты в арабском мире, чтобы уйти от погони?

— А откуда вы знаете?

— Чеченцы из Баку рассказывали. И из газет. Ведь ваша фамилия опубликована в списке террористов, бывших в «Норд-Осте». Кстати, вы подавали на эту публикацию в суд?

— Нет. А зачем? Я просто спросил Ястржембского: «Как такое могло получиться?»

— И что он ответил?

— «Не обращай внимания».

Последний взлет политической карьеры Ханпаша Теркибаева действительно связан с 23—26 октября 2002 года — с нашим общим горем. С терактом, повлекшим многочисленные человеческие жертвы, когда отряд под руководством Бараева-племянника. . . захватил почти 800 человек в помещении Дома культуры на улице Мельникова и вся страна не знала, как их спасти, металась, выла, каждое мгновение ожидая взрыва.

— Кстати, вы давно были с ним знакомы? С младшим Бараевым?

— Давно. Я всех в Чечне знаю

— Так были там взрывчатка?

— Да не было. Ну не было.

Именно после «Норд-Оста» карьера Ханпаша резко поползла вверх. Он действительно стал «соратником» администрации президента Путина. Оказался снабженным всеми необходимыми документами, обеспечивающими ему возможность беспрепятственно перемещаться всюду, где требуется, маневрируя от Масхадова до Ястржембского. Вел переговоры от имени администрации Путина с депутатами чеченского парламента — те понадобились для поддержки референдума. Выбивал для этих депутатов гарантии неприкосновен- ности в случае приезда в Москву. Выбил. Ханпаш, а не кто-то другой, возил тех же депутатов, причем в качестве руководителя их группы, в Страсбург, в высокие кабинеты Совета Европы и Парламентской ас- самблеи, и там депутаты вели себя исключительно правильно — под управлением Рогозина, председателя думского Комитета по международным делам.

Естественно, возникает вопрос: почему? Почему именно Ханпаш? За какие такие услуги? Чем доказал лояльность? А без таких доказательств ничего похожего происходить с ним просто не могло. . .

Теперь — самое главное. Пересказ основной части нашего долгого разговора.

По всей видимости, именно Ханпаш и есть тот самый человек, которого все вовлеченные в трагедию «Норд-Оста» так искали. Человек, изнутри обеспечивавший теракт. По имеющимся в редакции сведениям (да он и сам не отпирается, тщеславный человек!), Ханпаш — засланный спецслужбами агент.

Он вошел в здание вместе с террористами. Как член отряда.

Негласно, по его же словам, обеспечивал проход и по Москве, и в сам «Норд-Ост».

Это именно он уверял террористов, что «все под контролем», что «грязных людей полно», что «русские опять взяли деньги», как тогда, когда выходили из окруженных Грозного и Комсомольского, и надо просто «пошуметь» — и получится «второй Буденновск», и таким образом добиться мира, а потом, после выполнения задания, «нам дадут уйти» — не всем, но дадут.

Этим «не всем» оказался он сам.

Он вышел из здания, не дожидаясь штурма. Более того, у него был план Театрального центра на Дубровке, которого не было ни у Бараева-племянника, командовавшего террористами, ни даже поначалу у отряда спецназа, готовящегося к штурму.

Почему? Да потому, что он был частью тех сил, которые куда выше в силовой иерархии, чем «Витязь» и «Альфа», шедшие на смерть.

Впрочем, был план или его не было — по большому счету все равно, это лишь детали.

Собственно, и сам Ханпаш соврет — дорого не возьмет, фотомонтажи пoмните? А те, кто мог бы подтвердить или опроверг- нуть некоторые детали: где, допустим, была его огневая точка, — они, по всей видимости, погибли. Или не так болтливы. Допускаю ли я, что засланный был не один? Вполне допускаю. Если один, то почему не два?

Суть для нас в другом — если в «Норд-Осте» был такой засланный агент, то это значит: власть знала о том, что готовится теракт. Участвовала в его подготовке, и даже не важно, с какой целью. Главное — власть (какая ее часть?) была в курсе, что творится, задолго до того, как об этом узнали все мы, и, значит, подставила свой народ под тяжелейший удар, зная, что удар будет, осознавая, что от него тысячи не смогут оправиться, а сотни полягут. Власть шла на еще один «Курск». . . (Вспомните, какие сигналы подавали несчастные из захваченного зала? — «Мы — как второй «Курск». . . Страна о нас забыла. . . Мы не нужны стране. . . Страна хочет, чтобы мы погибли. . .» Многие вне зала тогда возмущались — ну, они уж хватанули. . . Однако, на круг, именно так и получилось. . .)

И, значит, вопрос остается: за что? За что они погибли полгода назад?

И вот тут, прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, надо выяснить: а кто она, собственно, эта наша власть, которая знала? Кремль? Путин? ФСБ? . . Классическая триада современности?

Наша власть — не монолит. И спецслужбы – тоже. И это неправда, что большинство офицеров, работавших в те дни в штабе у здания на Дубровке, лишь создавали видимость борьбы с трагедией, зная, что это всего лишь мистификация. Большинство было искренне. Как «Альфа» с «Витязем». Как и мы. . .

Но! Если «Ханпаш был» — значит, нам никуда не деться, и какая-то часть власти, которая знала, действительно, лишь делала сочув- ствующий вид посреди трехсуточного нашего безумия во спасение, слез, инфарктов, криков, подвигов, смертей? . .

И это — переворачивает весь ход событий полугодовой давности.

Так кто те спецслужбы — которые знали?

Конечно, это не спецназы, проведшие штурм. Если бы его бойцы поняли глубину подставки, возможно, случился бы просто повтор 93- го года с отказом штурмовать и история сегодня была бы совсем другой.

Не офицеры ФСБ и МВД, планировавшие операцию по освобождению всерьез. Не они внедряли Ханпаша. А потом его тру- доустраивали. Но кто?

Сам Теркибаев на этот вопрос отвечать не стал.

Получается, ФСБ и МВД лишь разгадывали и исполняли чей-то сценарий?

На второй чеченской войне такие методы хорошо опробованы именно военной разведкой. Запевалы в так называемых эскадронах смерти — сотрудники ГРУ. Бессудные казни наших сограждан там — их ремесло. И с этим кровавым лидерством ни ФСБ, ни МВД, ни прокуратура, ни суды ничего поделать не могут. И, опять же, это практика отрядов ГРУ — использовать чеченских бандитов — раз. А также — предыдущих собственных жертв (вдов, ставших вдовами от действий «эскадронов смерти») — два, как очень удобный материал ради достижения поставленных целей устрашения всего общества.

Так — они? Или кто-то еще, пока нам не известный?

У меня нет ответа. Но докопаться очень важно. И обязательно нужно.

. . .Так за что погибли люди? За что безумная цена — 129 жизней?

Вот что получилось, когда чуть приоткрылась всего лишь одна крошечная история о маленьком азефе, провокаторе наших дней.

Люди погибли, а вот провокатор вполне процветает. И именно он — часть политического интерьера. Прикормлен, хорошо выглядит и, главное, продолжает. . . На днях отправляется в Чечню. Что будет готовить на сей раз?

— Мне нужны сутки, чтобы встретиться с Масхадовым, — так говорит.

— Ну уж и сутки?

— Хорошо, два дня. Ханпаш снисходителен к наивным. К нам.

• Анна ПОЛИТКОВСКАЯ,

обозреватель «Новой газеты»

Вопросы

Генеральному

прокурору:

1. Почему Теркибаев не допрошен?

2. Кому Теркибаев докладывал информацию? И кто ее скрыл?

3. По чьей инициативе выданы Теркибаеву документы прикрытия?


<<- previous letter | back to main page | next letter ->>